© 2014 «Андрей Манойло». 

  • Facebook Social Icon
  • Twitter Social Icon
Please reload

НОВЫЕ ЗАПИСИ 

«Сирийский вопрос» Башара Асада

July 17, 2014

 

Сегодня уже очень многие исследователи говорят о революциях Арабской Весны, внезапно – в конце 2010 года – охвативших всю Северную Африку и практически весь Ближний Восток. В результате этого взрыва довольно стабильный и внешне мало изменчивый арабский мир рухнул и погрузился в пучину хаоса, мятежей и гражданских войн. Эффект от революций на Ближнем Востоке оказался настолько сильным и шокирующим, что многие исследователи и очевидцы стали искать в установившемся в регионе хаосе войны всех против всех (суннитов против шиитов, исламистов против светской власти, террористов против сил антитеррора и т.д.) следы внешнего управления и весьма успешно их находят. Да, в общем-то, сценаристы этих революций особо и не скрываются, видимо, рассчитывая получить за Ливию, Сирию или Египет Оскара. Другие стремятся идеализировать ситуацию, одновременно ее упрощая: списывая все происходящее на причины, которые давно уже назрели в арабском обществе и только ждали момента, когда их прорвет. Этот наивный взгляд популярен, поскольку позволяет, наконец,  вздохнуть с облегчением, найдя простые ответы сразу на все вопросы: не нужно задаваться неудобными вопросами, все произошло само собой. Однако, и у этой категории экспертов не все клеится. Ведь просуществовал же в Ливии более 40 лет режим «диктатора и кровавого палача» Каддафи, с  которым ничего не могли поделать несколько последовательно сменившихся на своем посту президентов США, с их армией, спецслужбами и отдельным корпусом морской пехоты, который сам напоминает современную армию вторжения, только в миниатюре. Ведь трудно же принять версию о том, что этот режим рухнул всего лишь за неполный 2011 год только потому, что окончательно «сгнил изнутри».

Мы живем в непростое время: мир стремительно меняется непосредственно на наших глазах. Темпы и скорость этих  изменений непрерывно растут: всего один год потребовался западных политтехнологам для того, чтобы превратить спокойную и процветающую Северную Африку и большую часть Ближнего Востока в очаг жесточайшей гражданской войны,  международного терроризма и радикального исламизма. Теперь такая же участь ждет Сирию, а вместе с ней и весь Ближний Восток, включая главного непримиримого оппонента США - Иран.

Сегодня отчетливо видно, как в результате осуществляемого Соединенными Штатами сознательного демонтажа ялтинско-потсдамской системы мироустройства рушится вся система международной безопасности, мир стремительно погружается в хаос больших и малых войн, этнополитических и религиозных конфликтов. Деятельность США, их партнеров (НАТО, Саудовкая Аравия, Катар) по «силовому умиротворению» и «принуждению к демократии» в различных регионах мира не только не устраняет первопричины протекающих там политических конфликтов, но во многих случаях приводит к их эскалации и переходу на новый, более масштабный, уровень. При этом в большинстве стран, во внутренние дела которых США вмешиваются в роли «миротворца», они делают ставку и сотрудничают с теми самыми политическими силами и режимами, которые во всем мире принято называть «террористическими» и «экстремистскими». Так, в Афганистане США активно сотрудничают с талибами (на уровне самых настоящих партнерских отношений), а в гражданской войне в Ливии решающую роль в уничтожении армейских частей, верных Каддафи, сыграли боевые отряды Аль-Кайды, стоявшие на острие удара, нанесенного совместно силами НАТО и мятежников. И сейчас среди полевых командиров так называемой объединенной сирийской оппозиции не менее половины — руководители боевых ячеек Аль-Кайды, вышедшие из подполья, в которое их загнал президент Башар Асад.

На волне цветных революций «Арабской весны», осуществляемых по американскому сценарию, поднимают голову экстремистские исламские организации, которые считают, что их час пришел: американцы и их союзники по НАТО, устраняя неугодные светские режимы, тем самым расчищают площадку для любых сил, способных взять власть в свои руки (наиболее яркий пример – Египет под властью «Братьев-мусульман»). Эти силы в регионе представлены в основном радикальными исламскими организациями, которые сегодня идут на острие удара англосаксонской демократии. При этом из изгоев, всеми преследуемых и осуждаемых, они превращаются практически в легитимную политическую силу, с которой уже можно вести переговоры, вступать в союзы и иметь партнерские отношения. Более того, в эти организации их западными партнерами вливаются огромные ресурсы, которые позволяют лидерам этих организаций говорить о собственном возрождении и связывать эти процессы с новым возрождением ислама.

В условиях, когда в радикальных исламистских организациях (как суннитских, так и шиитских), имеющих опыт участия в вооружённых конфликтах, появилась реальная потребность и у авторов революций «Арабской весны», и у их противников, эти организации резко увеличивают интенсивность и выводят на новый качественный уровень свою информационно-пропагандистскую деятельность. В арсенале этой деятельности появляются новые идеологические установки, связывающие интересы радикальных исламистских сект с интересами глобального исламского возрождения, новые методы и технологии воздействия на массовое и индивидуальное сознание людей. И дело здесь не только в стремлении расширить собственную социальную базу, необходимую для вербовки боевиков, а в том, что сегодня идеологами экстремистов закладывается фундамент новой идеологии всемирного возрождения ислама, главными элементами которого становятся призывы к глобальной исламской революции, исламский ревизионизм и создание всемирного халифата. И все это сегодня происходит под крылом и почти отеческой опекой западных союзников, рассматривающих исламистов как полезный инструмент в той игре, которая разыгрывается сегодня на Ближнем Востоке. Вот почему информационно-пропагандистскую политику радикальных исламистских организаций необходимо тщательно исследовать и постоянно держать в поле зрения, поскольку именно она является основным индикатором, посылающим сигналы о новых угрозах международной безопасности и существующему миропорядку.

Революции Арабской Весны несут отсталому (по меркам западного мира) обществу, якобы томящемуся под гнетом полуфеодальных военных диктатур, ценности истинной демократии, свободы и народовластия, то есть – все лучшее, что может предложить западная либеральная цивилизация остальному миру. Однако эти ценности в революциях «Арабской весны» несут народам на остриях своих штыков шейхи монархий Персидского залива, идущие в авангарде американских и НАТОвских экспедиционных корпусов, – саудовцы и катарцы, которых даже при всех возможных допущениях весьма сложно назвать либералами и демократами.

Запад упорно продолжает называть государственные перевороты в арабских странах «революциями», но при этом замалчивает отсутствие в этих революциях подлинно революционной идеологии. Ведь революция тем и отличается от мятежа, что у нее есть свои идеалы и фанатично следующие им революционеры-идеалисты, есть своя революционная идеология, а у мятежников такой идеологии нет – она им не нужна, так как мятеж поднимают не ради идеи, а против кого-то конкретного.

         По всем основным и квалифицирующим признакам, так называемые революции «Арабской весны» - это типичные цветные революции, адаптированные под условия традиционного исламского общества.

«Цветные революции» в классическом виде и любые их разновидности – это технологии информационно-психологического управления международными конфликтами, предполагающие, в том числе, их искусственную инициацию. Именно в состояние таких этнополитических конфликтов погрузились общества в раннее стабильных и политически предсказуемых государствах Ближнего Востока и Северной Африки после внешней инициации технологий «управляемого хаоса». В более узком смысле цветные революции – это технологии осуществления государственных переворотов и внешнего управления политической ситуацией в стране в условиях политической нестабильности, в которых давление на власть осуществляется в форме политического шантажа с использованием в качестве инструмента шантажа молодежного протестного движения.

Современные цветные революции отличаются высокой степенью технологичности и почти театральным уровнем драматургии, который западные политологи старательно пытаются выдать за самопроизвольное и стихийное проявление воли народа, внезапно решившего вернуть себе право управлять собственной страной. Несмотря на существенные различия государств, в которых они вспыхивают, между собой (в геополитическом, социальном, экономическом плане и международном положении), все они укладываются в одну и ту же организационную схему, предполагающую организацию по шаблону молодежного протестного движения, преобразования его в политическую толпу и использование этой силы против действующей власти в качестве инструмента политического шантажа.

Все цветные революции построены по одной и той же схеме, или технологической цепочке – это невозможно не заметить. Это прямо указывает на то, что цветные революции в принципе не могут быть реализацией объективных надежд и стремлений большинства населения. Достаточно взглянуть на национально-освободительные движения и войны в странах Азии, Африки и Латинской Америки, закончившиеся сменой власти: все они пришли к власти разными путями, но всегда исключительно благодаря поддержке населения. Наивно полагать, что цветные революции – это стихийное проявление, всплеск народного гнева, «народный бунт», проявление народной воли: все это не что иное как красивая легенда, сказка, образ конфликта, за которой скрывается банальный государственный переворот, организованный из-за рубежа. Даже западные СМИ сегодня отмечают, что технологии проведения операций по экспорту демократии через акции гражданского неповиновения настолько отточена, что их методы превратились в руководство по смене политических режимов [1].

Цветные революции часто называют технологиями или инструментами «мягкой силы», понимаемой в том ракурсе, который дал для этого термина Дж. Най. Этот подход, основанный на принципе аналогии (внешне цветные революции – это несиловые технологии смены политических режимов), не совсем точен и часто вводит в заблуждение, заставляя считать цветные революции более мягкой и поэтому более прогрессивной и менее социально опасной формой воздействия на авторитарные режимы. Тем самым разворачивается кампания по пропаганде цветных революций в пику любым формам собственно вооруженных переворотов. На наш взгляд, трудно определить, что на самом деле является более опасным явлением для международной безопасности в целом: цветные революции или локальные вооруженные конфликты, и современный Ближний Восток, погруженный цветными революциями в «управляемый» хаос, является полным тому подтверждением. Все же, представляется довольно очевидным, что современные цветные революции по своей природе – это не форма проявления «мягкой силы». Цветные революции - это не что иное, как организационная форма осуществления государственного шантажа (то есть шантажа, объектом которого является независимое и суверенное государство), маскирующегося под легендой и лозунгами национальной революции.

В революциях «Арабской весны» есть и свои особенности, отличающие их структурно и технологически от своих предшественников – цветных революций в Центральной Азии, Украине, Грузии и даже от т.н. «зеленой революции» в Иране 2009 года: к классической схеме реализации цветной революции (то есть государственного переворота) здесь добавлены механизмы обратной связи (итерационный механизм, хорошо известный математикам) и «управляемого хаоса», позволяющие управлять политической нестабильностью не только в рамках отдельно взятой, сравнительно небольшой страны (такой как Украина или Грузия), но и в масштабах целого региона (Ближнего Востока, Северной Африки, Центральной Азии и т.д.).

Механизм обратной связи – это специальный механизм коррекции, позволяющий в режиме реального времени выявлять и оперативно устранять  недочеты в реализации схем цветных революций, модифицируя их под конкретные условия конкретной социокультурной среды.  Именно такой механизм был впервые отработан в революциях «Арабской весны», в которых государственные перевороты в странах, ставших жертвами волны «принудительной демократизации», осуществлялись не одновременно, а последовательно, по цепочке; причем в каждой последующей схеме реализации цветной революции учитывались ошибки, допущенные при реализации предыдущей схемы. Внедрение в технологические схемы цветных революций механизмов обратной связи, основанных на итерационных схемах, - это прямой результат их эволюционного развития, позволяющий погружать в революционные процессы уже не отдельные страны. а целые регионы.

Механизм «управляемого хаоса» - это еще один эволюционный прорыв в технологиях цветных революций, который позволяет применять «демократические схемы и шаблоны», разработанные изначально для общества западного (индивидуалистического) типа, в условиях традиционных восточных обществ, в своем исходном виде невосприимчивых к пропаганде демократических и либеральных ценностей. Для того чтобы западные, англосаксонские, технологии цветных революций заработали в такого рода социально-культурной среде, необходимо предварительно разрушить традиционную структуру общественного уклада, что и делают (и весьма успешно) технологии «управляемого хаоса». Основная цель применения этих технологий – подготовить традиционное общество к применению технологий управления массовым политическим сознанием и массовым политическим поведением, что достигается с помощью его «атомизации», разрыва связей между отдельными личностями и общиной, внедрения в сознание граждан суррогатного индивидуализма западного типа.

Революционеры «Арабской весны» (эти «подснежники» пустыни) борются с реакционными режимами, стремясь смести приватизировавшие власть в своих интересах военные хунты вроде клана Асадов в Сирии или Каддафи в Ливии. При этом СМИ часто рисуют проправительственные силы в виде террористов и военных преступников, ведущих войну против собственного народа, обстреливающих из танков и вертолетов густонаселенные жилые кварталы, идущих ради сохранения собственной власти на любые преступления, вплоть до геноцида. При этом как то забывается, что основные кадры для свободных армий мятежников поставляют все те же террористические организации: в Свободной сирийской армии против Асада воюет немало моджахедов, половина из их командиров – полевые командиры боевых ячеек Аль-Кайды. Дело дошло до  того, что американский госдепартамент в марте 2013 года выразил глубокую озабоченность этим фактом, предложив ЦРУ и РУМО вычислять лидеров террористов и исламистов, воюющих против режима Асада, и уничтожать их точечными ударами с помощью беспилотников [2]. Если их послушать, то можно прийти к выводу о том, что и сама война против Асада была развязана Соединенными Штатами с единственной целью – собрать всех наиболее опасных террористов и исламистов в одном месте, с тем, чтобы потом не бегать за ними по всему Большому Ближнему Востоку.

Вместе с тем, сами исламисты связывают революции «Арабской весны» не с победой демократии, а с новым рождением ислама. Их официальная пропаганда рисует совсем иную картину всеобщей победы: исламисты открыто заявляют о начале построения нового мирового порядка, основанного на исламских ценностях, в котором не будет место таким пережиткам мировой истории, как христианская культура и т.д. И это не пустые слова: повсеместно в регионе, зачищенном волной «Арабской весны», исламисты приходят к власти благодаря умелой игре на амбициях европейских лидеров (Кемерона, Саркози) и умением встроиться в ближневосточную политику Соединенных Штатов, решающих в волне «управляемого хаоса» определенный набор частных прагматических задач и не заглядывающих в будущее региона. С точки зрения исламистов, американские протестанты и их союзники выполняют важную миссию «зачистки» политических режимов региона, которые попытались отойти от устоев воинствующего ислама и внедрить в мусульманской среде светские формы правления. То есть, западными демократиями умело пользуются.

Сегодня, спустя два года после начала революций в арабском мире, некоторые натовские союзники США, такие как Великобритания, начинают постепенно приходить в себя и называть вещи своими именами: они отмечают, что «Арабская Весна» на практике обернулась для Запада «Христианской Зимой». Действительно, везде, где революции победили, к власти пришли исламисты. Англосаксы и их европейские союзники демонтировали основы светской политической системы в целом ряде арабских государств, вся предыдущая история которых в принципе не знала светских форм правления. Таким образом, за короткий интервал времени историю удалось обратить вспять. Еще недавно исламисты о таком повороте событий не могли и мечтать. Теперь же это стало объективной реальностью.

Откровения европейских союзников Соединенных Штатов, сравнивающих «Арабскую весну» с «Христианской Зимой», напоминают известный всем медицинским работникам процесс абстиненции, или – похмелья: теперь, когда первоначальный эффект всеобщей эйфории от участия в формировании нового миропорядка уже спал, в их сознании появляется понимание того, что американцы, решив свои вопросы с Ираном и Китаем, из региона уйдут, оставив у границ объединенной Европы почти сформировавшийся новый Халифат, сцементированный исламским ревизионизмом и располагающий успевшей подрасти в гражданских войнах в Ливии и Сирии новой ваххабитской пехоте, с помощью которой он будет продолжать расширяться на Запад -  за счет территории Европейской цивилизации (и вот здесь-то Дании и вспомнят карикатуры на пророка Мохаммеда), и на север – в сторону России. После хозяйничания американцев в регионе останется много проблем, и по старой традиции, все они достанутся европейцам, которые на этот раз окажутся в кольце воинствующего исламизма. В свое время пример Косово убедил не многих. Теперь прямые последствия  «Арабской Весны» будут выглядеть намного более убедительными.

 

 

В ситуации на Ближнем Востоке в контексте революций «Арабской весны» продолжает оставаться неясным сирийский вопрос. С одной стороны, гражданская война в Сирии начинала развиваться как типичная цветная революция, по сценарию, сходному с ливийским. С другой стороны, с Сирией все должно было закончиться еще до первых чисел мая 2012 г.: в этом в самом начале 2012 года были уверены абслютно все, и друзья, и непримиримые противники режима Башара Асада. Американцы – авторы классических цветных революций, только что успешно обкатавшие свой «демократический шаблон» на примере Ливии, - настолько в этом не сомневались, что даже начали разворачивать аналогичный сценарий в России, в которой эти волнения, местами закончившиеся незначительными беспорядками, получили название «революции белых ленточек». Тем было удивительнее, когда из Сирии очередной сенсации не вышло: режим Асада неожиданно проявил стойкость и решимость бороться за власть до конца, не считаясь с потерями среди своих соратников и мирного населения. И волна очередной революции забуксовала в считанных километрах от президентского дворца, получив несколько весьма ощутимых уроков как в самой столице, так и в боях в жилых кварталах Алеппо, Хомса. В результате сирийский мятеж, вовремя не поддержанный иностранной интервенцией (как это было в Ливии), превратился в затяжную позиционную гражданскую войну, в которой самые тяжелые потери несет мирное население. Дошло дело даже до того, что «освободившиеся» после гибели Каддафи ливийские боевики перетекли в основном не в Сирию, где полным ходом идет дело освобождения народа от власти очередного наследственного диктатора, а в Мали, где они, сговорившись с туарегами, организовали исламистский переворот. Вот и стоит задуматься, за что воевали эти «революционеры» – за светлые идеалы англосаксонской демократии, универсальные общечеловеческие ценности или прибыль, которую можно получить, установив власть над страной, обладающей богатейшими залежами урана. Мали, правда, географически расположена ближе, чем Сирия (в случае чего можно и пешком дойти), но это не помешало американцам в начале первого наступления Сирийской свободной армии на Дамаск перебросить в район боев около 700 оставшихся не у дел ливийских боевиков. Так что было бы желание, а способ всегда найдется.

Причину столь упорного сопротивления режима Асада численно превосходящим силам мятежников (в гражданской войне на стороне Асада воюют только алавитские части и специальные службы, остальная армия выжидает и фактически бездействует) многие эксперты видят в наглядном примере, преподнесенном Каддафи: его гибель в очередной раз показала, что американцы и их союзники не планируют оставлять в живых свидетелей своей тайной политики на Арабском Востоке. Как бы не сложилась ситуация в Сирии, живым Асада из страны не выпустят, и он это вполне отчетливо понимает: Асад, хотя и является представителем сугубо мирной профессии – по образованию он врач-офтальмолог, но впечатление наивного человека ни в коей мере не производит. Особенно, если учитывать тот факт, что точно такая же угроза исходит из его алавитского окружения, настроенного сражаться до конца, среди которых Асад выглядит удерживаемым заложником. С этими доводами, конечно, трудно не согласиться, но вместе с тем, стоит отметить, что на этом причины сопротивления правящего режима Сирии не исчерпываются, потому что Сирия – не Ливия, а Асад – не Каддафи.

Сходство между войной в Ливии и Сирии наблюдается только в качественном составе мятежных формирований, противостоящих правительственным силам: в большинстве своем это все те же исламисты-моджахеды (как правило, граждане других государств), разбавленные профессиональными наемниками (не имеющими убеждений) и дезертирами из правительственной армии и полиции. На этом сходства заканчиваются, потому что противостоят сирийским мятежникам силы, качественно отличающиеся от тех, с кем Каддафи начал войну.

Если за Каддафи воевали в основном люди его племени – из родного для него города Сирта, население которого в буквальном смысле разделило участь вождя, то за Асада воюют алавиты – приверженцы одного из шиитских направлений в исламе, для которых победа оппозиции, состоящей в большинстве своем из суннитов, означает поголовное физическое истребление, то есть геноцид. Именно так сирийские повстанцы и поступали с мирным населением, если им удавалось захватить алавитское селение или деревню. Заодно по маршруту движения Свободной Армии Сирии вырезались и остальные конфессии – в основном, христиане. Последний христианин в г. Хомс, перешедшем под контроль мятежников в конце 2012 года, был убит тогда же, 1 ноября 2012 г. [3]

В отличие от алавитского ядра сирийской армии, которая считается одной из самых боеспособных в регионе, армия Каддафи состояла в основном из наёмников. Которые и отошли в сторону, как только в конфликт вмешались США, тем самым спасшие своих союзников по НАТО – Францию и Великобританию – от весьма вероятного военного поражения. На комплексах ПВО у Каддафи сидели в основном пакистанцы, которых трудно заподозрить в наличии излишнего патриотизма в отношении чужой для них страны и упорного желания воевать за маленький (всего около 2 млн. населения) ливийский народ.

Боевые действия мятежников из Свободной армии Сирии и воюющих на их стороне боевых подразделений Аль-Кайды, Талибана, Движения исламского возрождения Узбекистана и других, до сих пор не поддержаны прямой иностранной интервенцией, хотя попытки ее начать, инсценировав формальный повод, все-таки делались: одной из таких попыток следует считать обстрел неустановленными лицами, находящимися на сирийской территории, турецких пограничников, повлекший жертвы среди мирного населения. Второй попыткой начать маскированное вторжение Западной коалиции можно считать «малую войну» между Палестиной (находящейся под фактическим контролем ХАМАС) и Израилем, обвинившем Иран и Сирию в поставке боевикам ХАМАС ракетного вооружения. Третьей попыткой найти формальный повод для начала внешней агрессии против Сирии можно считать перепевы по поводу наличия у «преступного» режима Асада оружия массового поражения – на этот раз, в отличие от Ирака, не ядерного, а всего лишь химического, - и решимости Асада это оружие применить в случае, если США и НАТО решатся на прямое участие в конфликте [4].

В первом случае сценарий оказался предельно прост: в обстреле турецкой территории обвинили сирийскую правительственную армию, в связи с чем Турция решительно заявила, что намерена решительно пресекать любые попытки нападения на ее граждан, но при этом опасается пасть жертвой прямой военной агрессии со стороны асадовского режима.  В тот же день США выступили с заявлением, смысл которого сводился к тому, что США не росят своего союзника по НАТО в беде и готовы немедленно прийти к нему на помощь, невзирая на международные конвенции и резолюции СБ ООН. Не трудно заметить, что этот сценарий полностью скопирован с более раннего – ливийского, в котором США якобы были вынуждены оказать военную помощь своим союзникам по НАТО, терпящим военное поражение от «диких бедуинов», незнакомых с цивилизованными традициями ведения войны. Вероятно, именно благодаря столь явно выраженной похожести этот сценарий так и не получил своего дальнейшего развития.

Трудно не отметить, что обстрел турецкой территории неизвестными лицами, находившимися на территории Сирии – весьма удобный повод для начала военного вторжения ударной группировки НАТО и прямого вмешательства западных государств в гражданскую войну.

Турки приписывают нападение на их граждан, повлекшее жертвы среди мирного населения, сирийским правительственным войскам, верным Асаду. Между тем, следует отметить, что сирийско-турецкая граница на момент инцидента уже не контролировалась правительственными войсками – еще два месяца до того она полностью перешла под контроль мятежников из Свободной Армии Сирии, о чем они сами неоднократно заявляли. Так что кто именно там открыл огонь по турецкой территории – вопрос, в целом неясный. По почерку этот инцидент скорее дело рук сирийской оппозиции, которой жизненно необходимо вмешательство в конфликт вооруженных сил североатлантического альянса: в одиночку они с Асадом не справятся. Нет сомнений в том, что ради такой поддержки они готовы пойти на любые провокации.

Кроме того, напрашивается очевидная аналогия с инцидентом, с которого началась Вторая мировая война – с расстрела немецких граждан немецкими диверсантами, переодетыми в польскую военную форму. В случае с Сирией неизвестными лицами, обстрелявшими турецкую территорию, взят все тот же шаблон, как будто его скопировали со школьного учебника. История, к сожалению, имеет обыкновение повторяться.

Во втором случае в большой политической игре, ведущейся вокруг Сирии, была разыграна карта ближневосточного конфликта между Израилем и Палестиной. 15 ноября 2012 года на Ближнем Востоке вспыхнул конфликт, имевший все шансы переродиться в новую большую войну: боевики радикального палестинского движения ХАМАС выпустили по Израилю около 400 ракет класса «земля-земля». Треть из них были перехвачены израильской ПРО, остальные попадали на головы израильтян, включая жителей их столицы. В ответ израильтяне уничтожили некоторое количество палестинцев, в основном, случайно оказавшихся в окрестностях арабо-израильской границы (СМИ говорили о 19 погибших), и объявили тотальную мобилизацию.

         Пока политики гадали о причинах внезапной атаки в целом сравнительно неагрессивных (в последнее время) палестинцев на своих соседей-израильтян,  сценарий новой большой войны стал приобретать вполне реальные очертания: мало кто сомневался, что Израиль обязательно ответит на атаки арабов наземной операцией в секторе Газы, перестреляет там массу случайных людей и тем самым вызовет небывалый подъем всего арабского мира.

Эти опасения имели под собой вполне реальные основания: Египет практически сразу же выразил свою крайнюю степень недовольства военными приготовлениями Израиля и, по тону заявлений его президента, лидера египетской ячейки радикальной исламистской организации «Братья-мусульмане» М. Мурси, готов вмешаться в конфликт в любой момент. Тем более что последний в борьбе за власть незадолго перед этими событиями весьма изобретательно «зачистил» верхушку египетской армии, которая остается в Египте единственной реальной силой, способной влиять на политическую жизнь страны.

         Интересно, что на тот момент сложившаяся вокруг палестино-израильского конфликта ситуация вполне устраивала и режим Б. Асада, и режим исламских мулл в Иране. Более того, не исключено, что атака ХАМАС была спланирована именно Дамаском или Тегераном и управлялась из одного из указанных центров. Впрочем, это давний испытанный способ конфликтной мобилизации в арабском мире: в борьбе против иноверцев арабы быстро забывают прежние обиды. Таким образом, если Израиль ответил на вызов ХАМАС, западная коалиция во главе с США, забуксовавшая со своей «Арабской весной» в Сирии, получила бы  в качестве военного противника консолидированный фронт исламских государств. Дальнейшее развитие ситуации стало полностью зависеть от того, насколько глубоко Израиль заглотит брошенную ему наживку [5].

         Как теперь уже известно, Израиль наживку не заглотил, и его фактическое отступление на военном и политическом фронте ХАМАС воспринял как первую свою безусловную военную победу. Однако, кто именно остановил израильскую военную машину: руководство страны или их американские партнеры, до сих пор остается неясным. Возможно, Вашингтон свернул этот сценарий, понимая, что игра становится слишком сложной и многовариантной, а сама разыгрываемая комбинация обладает рядом слабых моментов, способных сыграть на руку Сирии и Ирану.

В третьем случае сценарий оказался далеко не нов: в его основу был положен порядком уже избитый шаблонный миф об угрозе со стороны авторитарных ближневосточных режимов, якобы обладающих оружием массового поражения. Именно угроза применения ОМП режимом Саддама Хусейна (реальная или гипотетическая – сейчас уже трудно судить, ведь, как известно, наличие у Саддама ОМП не подтвердилось) стала основной причиной, оправдывающей вторжение США в Ирак в 2003 году.

В августе 2012 года Барак Обама наконец-то признался, чего он боится больше всего: химического и биологического оружия президента Асада. «Мы начнем вторжение, - заявил Б. Обама - как только сирийцы применят химическое оружие» [6]. Или куда-то его вывезут: «Если мы увидим, что химическое оружие куда-то вывозится или используется, мы будем рассматривать это как переход за красную черту. И это заставит меня действовать уже по-другому», - пригрозил Б. Обама [6]. Но и в этом случае американцы собираются выждать, пока асадисты (сторонники Б. Асада) не истратят весь свой боезапас на «борцах за свободу». Тем из борцов, кто при этом выживет, будет дано почетное право идти впереди американских танков, первыми расчищая путь к свободе.

Такая информация посеяла в рядах повстанцев замешательство: полевые командиры повстанцев и примкнувших к ним моджахедов признались, что и раньше от позиций правительственных войск иногда тянуло «биологическим оружием», но теперь, после заявлений Президента США, тянуть стало гораздо отчетливее. Как теперь с этим жить - неясно.

Российские представители заявили, что никакой химии Россия в Сирию никогда не поставляла — ни боевой, ни бытовой, ни в имперский период своего существования, ни в эпоху демократических преобразований. Запад заметно огорчился такому повороту дела: как бороться с химией русских, в принципе, понятно, она для натовских военных почти как родная, а вот что там у Асада припрятано на самом деле — доподлинно неизвестно. Так, вытащат эти сирийцы из «закромов Родины» какой-нибудь гриб — и пол-Аль-Кайды нет.

Сирия входит в число стран, не присоединившихся к конвенции о запрещении химического оружия 1997 года. Но она его и не разрешает, не рекламирует, а бережно хранит на складах.

Близость президентских выборов в 2012 году побуждала Б. Обаму бояться сирийской химии все сильнее: лучшего момента для нагнетания всеобщей истерии было не найти, американская нация в этот период чувствительна как никогда к любым проявлениям коллективных страхов и фобий. Правительство Асада также это понимало и даже официально заявило о том, что трагедия сирийского народа предусмотрена сценарием избирательной компании действующего Президента США. Тот этого даже не стал отрицать, переключив внимание мирового сообщества на своих статистов, которых теперь стало модно держать в большой политике — Кондолизу Райс и Викторию Нуланд, которая незадолго перед этим стала новым официальным представителем Государственного департамента США.

Последняя 21 августа 2012 года выступила с заявлением, что Соединенные Штаты намерены и дальше действовать в Сирии в обход Совета Безопасности ООН, поскольку американцы сомневаются в способности некоторых членов Совета Безопасности ООН урегулировать разногласия и достичь единства мнений. «Мы будем осуществлять в Сирии настоящие политические изменения вместе с теми странами, которые хотят в этом участвовать, - публично заявила В. Нуланд, - и, если потребуется, вне рамок Объединенных Наций» [6].

Это уже не первый случай, когда простая американская девушка публично отчитывает старейшую международную организацию. В ответ на это заявление глава российского МИД С. Лавров заявил, что отодвигать ООН в сторону, как минимум, преждевременно: Москва и Пекин считают недопустимыми нарушения норм международного права в ситуации с Сирией. В этом мнении к министру иностранных дел России присоединился член Госсовета Китая Дай Бинго, курирующий вопросы внешней политики КНР и случайно - проездом - оказавшийся 27 августа 2008 года в Москве. По словам главы российского МИД, в своих действиях обе страны руководствуются «очень надежными критериями. Эти критерии заключаются в необходимости строго соблюдать нормы международного права, принципы, которые заложены в Уставе ООН, и не допускать их нарушения» [6].

Что же может предпринять Башар Асад в сложившейся ситуации? На этот вопрос напрашивается несколько вполне очевидных ответов.

Во-первых, в интересах Асада сейчас перебить все боевые отряды оппозиции, пока еще они не получили поддержки в виде экспедиционных сил НАТО и государств Персидского залива. Мятежников сейчас сравнительно немного, они еще не вооружены тяжелым оружием (артиллерией, танками, комплексами ПВО и т.д.), за исключением боевых трофеев; в своем наступлении они полагаются не столько на собственную ударную силу, сколько на безграничные возможности по подкупу сирийских командиров, преграждающих им дорогу (так, как это было сначала в Ираке, а затем в Ливии).

Западу и НАТО повстанцы необходимы не как организованная боевая сила, а как некое политическое движение, которое можно выдать за представляющее интересы большинства сирийских граждан, угнетенных режимом Асада (кто там будет считать, сколько их на самом деле, этих представителей «сирийского народа», поддерживающих мятежников), избрать из их числа «правительство национального освобождения», признать его официально как единственное легитимное правительство Сирии и затем получить от лица этого суррогатного правительства официальное приглашение вмешаться в конфликт. Сходная схема была разыграна американцами на Кубе, в Заливе свиней. Там, правда, бойцы Фиделя так быстро перебили всех высадившихся эмигрантов, что те даже не успели сформировать свое правительство, не говоря уже об установлении дипломатических отношений с соединенными Штатами. У Асада сегодня повторяется та же ситуация: пока в руках мятежников остается хоть пядь сирийской земли, для Асада сохраняется угроза прямой иностранной интервенции.

Во-вторых, Асаду неплохо бы прояснить вопрос относительно того, кто же все-таки воюет на стороне мятежников, и каков процент в их рядах собственно сирийских граждан. Есть подозрения, что этот процент невелик: известно, что примерно половина всех полевых командиров так называемой оппозиции – руководители секций Аль-Кайды, в отрядах полно исламистов из Египта, Ливии, других государств Африки и Ближнего Востока. Более того, наемники вовсю вербуются американскими инструкторами в других горячих точках планеты, например, в зоне суданского конфликта. Складывается ситуация, схожая с первой и второй войнами в Чечне, когда на стороне чеченских сепаратистов воевали моджахеды со всего арабского востока, включая страны Персидского залива; встречались даже негры. Прояснение вопроса о том, кто же воюет на стороне сирийской оппозиции, может показать реальную картину событий и указать на истинных игроков, которые сегодня на острие американской внешней экспансии несут миру новый исламский порядок.

В-третьих, у Асада явно хромает пропаганда. В рядах мятежников на него наступает Аль-Кайда, еще совсем недавно олицетворявшая собою мировое зло. На его месте давно пора бы объявить борьбу с мятежниками «Контртеррористической операцией», показать тела убитых боевиков Аль-Кайды, выразить солидарность с США в борьбе с международным терроризмом и тем самым окончательно сбить с толку НАТОвских стратегов. Именно этот сценарий в свое время был так удачно разыгран российскими политиками в Чечне, где Запад тоже пытался представить чеченских бандитов «борцами за национальное освобождение от кровавого кремлевского режима». Однако, не вышло. Возможно, что не выйдет и в Сирии.

Интересно, что тема с химическим оружием получила свое новое звучание в марте 2013 года, когда власти Сирии обвинили оппозицию в обстреле позиций правительственных войск снарядами с химическими боезарядами, а официальный Белый Дом сначала выступил с отрицанием этого факта – по формуле «мы не верим», а затем пригрозил лично во всем разобраться:  «Я крайне скептично отношусь к подобным обвинениям в адрес повстанцев. Если окажется, что химоружие использовали правительственные  войска, Башар Асад понесет за это ответственность», подчеркнул президент США Барак Обама [7].

Тем самым угроза миру, связанная с утратой контроля сирийским режимом над запасами оружия массового поражения, была вновь актуализирована в сознании международного сообщества. Чем не прелюдия для военного вторжения. Угроза химической войны – весьма удобный и безотказный повод для интервенции, цель которой - спасти мир от нависшей над ним угрозы химической войны. Разумеется, что ради достижения этой благой цели Сирия будет вынуждена пожертвовать своим суверенитетом, а Асад – личной властью.

Все это указывает на то, что в схемах современных цветных революций идет непрерывное эволюционирование форм и методов сопряжения психологических операций с поддерживающим их силовым ресурсом – вооруженными силами государств-демократизаторов, готовых при наличии удобного и внешне легитимного повода начать интервенцию. При этом англосаксами используется ограниченный набор шаблонных поводов, которые последовательно отрабатываются в конфликтах на Ближнем Востоке. При этом прежние шаблоны, порядком уже надоевшие (такие как угроза применения оружия массового поражения) в условиях революций «Арабской весны» могут принимать новое звучание.

 

 

Список литературы:

 

1. Кара-Мурза С., Телегин С., Александров А., Мурашкин М. Экспорт революции: Саакашвили, Ющенко… - М.: 1995.

2. ЦРУ планирует начать ликвидацию радикальных исламистов в Сирии. 2013. 16 мар. URL: http://cursorinfo.co.il/news/mivzakim/2013/03/16/22-32/

3. Убит последний христианин сирийского Хомса. // Мир и Политика. 2011., 1 ноя. [URL]: http://mir-politika.ru/1823-ubit-posledniy-hristianin-siriyskogo-homsa.html

4. Сирия готова применить химическое оружие. // Мир и Политика. 2012., 7 дек. [URL]: http://mir-politika.ru/2470-smi-siriya-gotova-primenit-himoruzhie.html

5. ХАМАС в роли наживки. // Мир и Политика. 2012., 17 ноя. [URL]: http://mir-politika.ru/2079-hamas-v-roli-nazhivki.html

6. Обама испугался. // Мир и Политика. 2012., 28 авг. [URL]:   http://mir-politika.ru/1043-obama-ispugalsya.html

7. Обама готовится обвинить Асада в применении химического оружия. // Мир и Политика. 2013., 22 мар. [URL]:  http://mir-politika.ru/4079-obama-gotovitsya-obvinit-asada-v-primenenii-himoruzhiya.html

 

 

 

Please reload

  • Grey Vkontakte Icon
  • Grey Facebook Icon
  • Grey Twitter Icon
  • Grey Instagram Icon

ПОИСК