© 2014 «Андрей Манойло». 

  • Facebook Social Icon
  • Twitter Social Icon
Please reload

НОВЫЕ ЗАПИСИ 

Политолог Андрей Манойло: «События 26 марта - стресс-тест для власти»

Что случилось 26-го? 

«ДК»: Андрей Викторович, сегодня многие воспринимают взрывы в Санкт-Петербурге, многочисленные уголовные дела против губернаторов как попытку власти отвлечь людей от антикоррупционных протестов. Есть ли между этими событиями какая-то связь?

А.М.: Эти события между собой никак не связаны. И попытки увязать их предпринимают исключительно представители несистемной оппозиции. Мотивы оппозиционеров понятны: им нужно обвинить действующую власть в попытках отвлечь внимание от протестов, ввести некое «особое положение», запрещающее проведение манифестаций и шествий, чтобы повторение событий конца марта стало невозможным в более серьезном масштабе.

Представители оппозиции, озвучивающие такого рода версии, в лучшем случае заблуждаются, в худшем - подтасовывают факты. И для того чтобы разобраться, нужно понять, что именно произошло 26 марта.

«ДК»: И что же?

А.М.: По версии несистемной оппозиции, 26 марта в целом ряде городов страны простые люди вышли на митинги против коррупции. Однако давайте внимательно посмотрим, с одной стороны, на количество участников митингов, с другой - на электорат. Вышедших в масштабах 147-миллионной страны было совсем немного - 60 тысяч человек. А среди участников было немало молодых людей, в некоторых городах митинговали школьники старших классов.

И вышли они не для того чтобы выразить искренний протест против коррупции, поскольку никто из этих молодых людей с ней в жизни не сталкивался. Их вывела на улицы технология, и это значит, что мы имеем дело с типичным управляемым протестом, с технологией, применявшейся при организации «цветных революций».

«ДК»: Аналогичная той, что применялась, когда в Киеве собирался Евромайдан?

А.М.: Да, в деталях эта технология повторяет ту, что применялась на Украине. За одним очень важным исключением. В прежних сценариях в качестве основного электората также использовалась молодежь, но ставка делалась на другую возрастную группу - студентов не младших, а старших курсов. Это совершеннолетние люди, которые тем не менее не имеют жизненного опыта, быстро поддаются на призывы, вовлекаются в самые разнообразные, как принято говорить в их среде, «движухи». Студентами легко манипулировать, на этом и основаны технологии «цветных революций» и организации управляемого протеста.

Но в такой большой стране, как Россия, студенты старших курсов  очень разные. И найти для них какой-то общий тренд, общий мотив, который позволил бы вывести большую часть студентов на улицы, чрезвычайно сложно. Они уже сформировавшиеся личности, у них очень разные взгляды, и эти взгляды далеко не всегда совпадают со взглядами несистемных оппозиционеров.

Школьники против коррупции

«ДК»: Почему несистемной оппозицией в качестве аудитории были выбраны школьники и студенты младших курсов?

А.М.: Потому что это очень «сырая», внушаемая аудитория, ее не коснулось влияние пропаганды. Они уже шагнули во взрослую жизнь, но не успели социализироваться. И оппозиция предложила им увлекательную форму социализации - бороться с коррупцией, за все хорошее против всего плохого, за справедливость. Надо отметить, что любые призывы восстанавливать справедливость в среде школьников и младших студентов распространяются, как вирус. Этим несистемная оппозиция и воспользовалась.

Есть и еще один важный момент. Протесты 26 марта были попыткой создать ситуацию, при которой вышедшие на митинги дети могли пострадать. Даже в том случае, если бы правоохранители не притронулись к ним и пальцем. Достаточно провокации, хлопка, и толпа становится неуправляемой, кого-то могли и задавить. И если бы кто-то из вышедших на митинги детей пострадал, была бы применена известная субтехнология - съемка пострадавших со всех ракурсов и создание легенды о «детской сотне», не дай бог, «небесной». Пострадавшие дети стали бы знаменем, на фоне которого развернулись бы дальнейшие протесты.

«ДК»: На ваш взгляд, у власти была тактика противодействия этим «цветным» технологиям?

А.М.: Продуманная тактика отсутствовала. Обратите внимание на два важнейших момента. Во-первых, несистемной оппозиции удалось организовать и синхронизировать протест сразу во множестве городов под одним зонтичным брендом - борьбой с коррупцией. Во-вторых, вывести на улицы новый электоральный пласт - тех, кто не выходил на Болотную площадь, не попал под обработку социальных групп и страт, протестовавших в 2012 году. Власти эта обработка удалась, но молодежи, живущей в социальных сетях и разделяющей сетевые ценности, она не коснулась.

События 26 марта стали для власти стресс-тестом. А запустившие «цветные» технологии увидели, что они работают не только в маленьких в сравнении с Россией странах, но и у нас. Таким образом, организаторами были найдены подход, технологическое решение, социальные группы, которые способны увлечь за собой остальных. И следующий запуск этих технологий будет распространен на значительно большее количество социальных групп, на более крупные аудитории.

 

Революции в цвету

«ДК»: Власть понимает опасность «цветных революций», но в обществе - далеко не все...

А.М.: А они действительно чрезвычайно опасны. Главным образом потому, что «цветные революции» - революции не настоящие. Они не являются событиями, которые становятся неизбежными в силу развития исторического процесса.

«Цветные революции» - политическая технология, и то, что происходит, - результат политической технологии, как правило, направленной на организацию государственного переворота. Это во-первых. Во-вторых, госпере- ворот не преследует целью изменения в социально-политической жизни страны. Он не ставит задачу смены социально-политической формации или изменения политического режима. Задача госпере- ворота, осуществляемого по «цветному» сценарию, - убрать из власти одних людей и поставить на их место других.

Типичным примером является ситуация на Украине. Да, Янукович был олигархом криминального типа. Украинские граждане отправились на Майдан бороться против него,«за справедливость». В результате к власти пришел другой олигарх, лучше не стало, стало хуже.

«ДК»: Улучшение жизни граждан никого в таких случаях не интересует...

А.М.: Жизнь рядовых граждан, которые вовлекаются в «цветные» процессы, никого не интересует. «Цветную революцию» либо развязывает борющиеся между собой группы олигархов, либо в процессах заметен иностранный след. И это вполне объяснимо, технологию «цветной революции» разработали, шлифовали и последовательно развивали американцы, и только они умеют ее применять.

Технология «цветной революции» отличается тем, что в ее основе лежит базовая схема, шаблон, и он неизменен. По нему их и распознают. Но к этому шаблону в зависимости от специфики страны навешивается так называемый «гаджет» - присадки, дополнительные технологии, которые адаптируют шаблон в зависимости от специфики территории, на которой он применяется.

В конечном итоге либо к власти приходят победившие в схватке олигархи, либо начинается гражданская война.

 

«Бентли» для оппозиции

«ДК»: Позвольте вернуться к нашей несистемной оппозиции. Откуда у нее деньги на «цветные» технологии?

А.М.: Разумеется, организация мероприятий стоит денег. И я не исключаю, что какими-то народными промыслами представители оппозиции зарабатывают. Но, как правило, источники финансирования имеют внешнее происхождение. И у нашей внесистемной оппозиции - у группы Навального, других групп - есть внешние спонсоры, которые им эти деньги дают. Финансы аккуратно заводятся в страну, и на эти деньги оппозиционеры живут, причем себя не обижают, поскольку хотят жить хорошо.

Типичный пример такой хорошей жизни - «Болотное дело». Американцы уже признали, что выделили тогда на протесты около 45 миллионов долларов - примерно столько же, сколько Саакашвили на «революцию роз».

Как вы думаете, что первым делом сделали лидеры оппозиции? Они купили себе новые «Бентли». Поскольку убеждены, что в России революционер без «Бентли» - курам на смех. Деньги пошли на квартиры, машины, хорошую жизнь, и в итоге быстро закончились. И когда возник вопрос о символе будущей «цветной революции» - а без системы распознавания свой/чужой она невозможна - денег хватило только на несколько десятков метров нетканого полотна, из него нарезали белые ленточки, которые впоследствии и нацепили. Притом что белый - это все-таки цвет капитуляции.

«ДК»: И все-таки они выводят людей на улицы под лозунгом борьбы с коррупцией. Которая, хотим мы того или нет, имеет место быть.

А.М.: Лозунг борьбы с коррупцией был выбран не случайно. Во- первых, все, кроме самих коррупционеров, к ней плохо относятся. Во-вторых, наше общество разделилось по сословному принципу. И «низы» понимают, что, как бы талантливы они ни были, потолок для многих - мыть машину известной Мары Багдасарян. А лифтов, которые пробивали бы эти сословия, нет. И это все связано с коррупцией - одни в свое время удачно сели на денежные места, превратившись в высшее сословие, другие честно трудились и оказались внизу.

«ДК»: То есть борьба с коррупцией - это отличное поле для формирования идеологии наступательного типа?

А.М.: Именно так, и тут важно понимать: коррупция в нашей стране связывается со многими личностями, но никто так не засветился на этом фоне как премьер Дмитрий Медведев. Популярность его - при всем том, что его необходимо уважать как второе лицо в государстве - после известных высказываний вроде «Денег нет, но вы держитесь» упала до очень низких процентов. И если бы Навальный попытался провести атаку на какого-то другого политического деятеля, пользующегося большей популярностью, он получил бы отпор. Дмитрия Медведева же никто защищать не рвется, более того, некоторые представители политической элиты, которые метят на его пост или видят в нем конкурента, втихаря подогрели эти протесты.

Таким образом, в лице премьера была выбрана такая фигура, удар по которой не означал мгновенного контрудара. Плюс - было потеряно время: подготовка к атаке была на виду, но на нее закрывали глаза. Это был очень тонкий расчет, не свойственный, впрочем, Навальному и его команде. Они действуют грубее и такого рода тонкостей самостоятельно учесть не способны.

 

Коррупция внизу

«ДК»: Кроме коррупции на самом верху, существует еще и низовая коррупция...

А.М.: Она менее опасна для государства, чем коррупция на самом верху, но более заметна: гражданам лезут в кошельки среди бела дня, отмахиваясь от возмущений. Поэтому коррупционные дела, в которых замешаны губернаторы, дают гораздо больший общественный резонанс.

Но тут необходимо понимать, что многие главы регионов воспринимают свои должности как места для кормления. Они не заинтересованы в развитии своих регионов и полагают, что им дали место для того, чтобы они сколотили для себя капитал. В конце концов, до сих пор есть такие губернаторы, которые не живут в своих регионах, а прилетают два раза в месяц, чтобы подписать бумаги. Такого рода случаи нагревают ситуацию «внизу» гораздо серьезнее, чем просчеты наверху.

«ДК»: Но губернатора ставит на регион глава государства, и выборы в таком случае - процедура, по сути, формальная.

А.М.: Поймите, просто так, исключительно по собственной воле, поставить человека губернатором не может даже первое лицо в государстве. Возможность у него такая, бесспорно, есть, но не факт, что поставленный удержится. В регионах всегда есть внутренние кланы и элиты, и далеко не факт, что губернатор, как бы хорош он ни был, сумеет наладить с ними взаимодействие. Примеров этому достаточно. Как и примеров, когда губернаторы приходили в регион на волне народной поддержки, начинали бороться с местными кланами, а потом их хоронили. Тот же Михаил Евдокимов, став губернатором Алтайского края, начал бороться с нелегальной торговлей лесом. Ему несколько раз объясняли, что не надо этого делать, он продолжал. А потом случилась автокатастрофа...

 

Сдержки и противовесы

«ДК»:То есть мнение региональных кланов и элит обязательно учитывается при назначении губернаторов?

А.М.: Все зависит от конкретного региона. Где-то местные элиты настолько сильны, что в губернаторы с одобрения главы государства продвигается их ставленник. В иных случаях может быть по-другому. Это и есть внутренняя политика, построенная в России на системе сдержек и противовесов, учитывающая существование на каждом уровне групп интересов и подчиненная задаче не поставить какую- либо группу над другими. В этом случае на уровне региона губернатор становится арбитром, и в итоге получается баланс, когда ни одна из групп не диктует другим свою волю.

«ДК»: Часто ли случается так, что московский назначенец встречается с откровенным саботажем?

А.М.: Поверьте, саботаж есть всегда. Первое, что стараются сделать региональные элиты, - подчинить себе назначенца. И довольно часто губернаторы попадают в зависимость, если не проводят чистку аппарата, не убирают из власти представителей кланов. В этом случае региональная элита начинает вертеть главой региона, как собака хвостом.

Это тоже элемент коррупции. Как и существование в регионах представителей федеральных ведомств, тесно связанных с региональными элитами. Недавние чистки генералитета - это как раз избавление от тех, кто был завязан на интересы региональных элит больше, чем на государственные.

«ДК»: Сейчас с низовой коррупцией начали очень активно бороться.

А.М.: Потому что она колоссальным образом раскачивает внутриполитическую ситуацию в стране. И результаты борьбы с ней уже есть - по данным статистики, средняя сумма взятки возросла, и это хороший признак. Поясню: «наверху» всегда берут больше, чем «внизу», и если растет сумма средней взятки - это признак того, что «внизу» стали брать меньше.

Очень часто моду на низовую коррупцию задают сами губернаторы, личностный фактор имеет здесь огромное значение. Нет, глава региона не стимулирует чиновников брать взятки, не призывает к этому. Но работает закон группы, известный в социальной психологии: если, сев в кресло, губернатор поднимает уровень своего личного обеспечения, за ним тянутся все остальные. Вспомните Хорошавина, имевшего кроме 4,5 миллиарда рублей аккуратно упакованной наличности часы за 2 миллиона долларов и ручку за 1,8 миллиона долларов. У прочих чиновников на Сахалине таких дорогих не было, но иметь «перо» за 100- 200 тысяч долларов они считали для себя обязательным, поскольку ниже определенного уровня в этой системе опускаться нельзя.

Все это, безусловно, влияет на социально-политическую ситуацию в стране. И власть, начавшая активно бороться с низовой коррупцией, это понимает.

Беседовала Наталья Кондратьева

 

Please reload

  • Grey Vkontakte Icon
  • Grey Facebook Icon
  • Grey Twitter Icon
  • Grey Instagram Icon

ПОИСК